Муки творчества

Действующие лица:

Локи/Логий Кириллович Скандинавский- в Скандинавской мифологии бог обмана, огня и озорства. Внешность(желательно):Огненно рыжие волосы, яркие зеленые, подобно изумрудам, глаза. 

Чехов Анатолий Павлович- русский писатель, драматург. Носит пенсне. 

Пушкин Александр Сергеевич – Солнце русской поэзии

Грибоедов Александр Сергеевич – русский писатель, поэт, дипломат. Иногда говорит на арабском, грузинском или турецком языках. 

Гоголь Николай Васильевич – русский прозаик, драматург, публицист. Иногда говорит по-украински. 

Булгаков  Михаил Афанасьевич— русский писатель, драматург.

Мицкевич Адам – польский поэт. 

Островский Александр – русский драматург. 

Гёте- немецкий писатель. 

Лопе де Вега – испанский драматург. 

Шекспир – английский драматург. 

Мольер – французский драматург. 

Байрон – великий английский поэт. 

Лунин Михаил Сергеевич- декабрист, полковник лейб-гвардии. 

Пьетро Аретино- итальянский писатель, основоположник журналистики.  

Степан Степанович Чубуков, помещик.

Наталья Степановна, его дочь, 25-ти лет.

Иван Васильевич Ломов, сосед Чубукова, здоровый, упитанный, но очень мнительный помещик.

Слуги-официанты (3-5 штук)- персонажи-маски. Ходят в различных масках. 

Тени:

Императрица Елизавета Алексеевна Романова;

Предки Ломова и Чубуковых. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сцена разделена на две части, последняя из которых нам не видна: она закрыта занавесом. Перед занавесом на стуле сидит Локи и что-то со скучающим видом наигрывает на гитаре. На переднем плане, близко от зрителей, стол, за которым сидят Островский, Мицкевич, Мольер, Лопе де Вега, Шекспир, Гоголь и Гёте (до первой своей реплики сидит и пьет из кружки. Когда напиток заканчивается, подзывает слугу и требует повторения.) На столе стоят различные бутылки, бокалы, кружки.  Вокруг ходят слуги-официанты, следящие за наполнением бокалов писателей. 

 

Локи(Поет)

Былое нельзя воротить, и печалиться не о чем,

у каждой эпохи свои подрастают леса…

А все-таки жаль, что нельзя с Александром Сергеичем

поужинать в «Яр» заскочить хоть на четверть часа.

А все-таки жаль, что нельзя с Александром Сергеичем

поужинать в «Яр» заскочить хоть на четверть часа.

 

Теперь нам не надо по улицам мыкаться ощупью.

Машины нас ждут, и ракеты уносят нас вдаль…

А все-таки жаль, что в Москве больше нету извозчиков,

хотя б одного, и не будет отныне… А жаль.

А все-таки жаль, что в Москве больше нету извозчиков,

хотя б одного, и не будет отныне… А жаль.

 

Былое нельзя воротить… Выхожу я на улицу.

И вдруг замечаю: у самых Арбатских ворот

Извозчик стоит, Александр Сергеич прогуливается…

Ах, нынче, наверное, что-нибудь произойдет.

Извозчик стоит, Александр Сергеич прогуливается…

Ах, нынче, наверное, что-нибудь произойдет…

 

 

 При упоминании “Александра Сергеевича” мимо Локи с мрачным видом проходит сначала Пушкин, затем Грибоедов. Оба подходят к столу.

 

 

Локи:Как-то скучновато… Уже почти три часа не могу ничего придумать… Вроде бы со всеми литераторами перезнакомился и переговорил… Хотя… С Пушкином Александром Сергеевичем я наверняка найду тему для разговора…

 

 

Пушкин (вздрагивает): Опять! Сколько можно! Ну вот что я ему такого плохого сделал?..

Грибоедов: Вероятно, он подшучивает над вашим званием Солнца русской поэзии…

Мольер:(ехидно)Он всегда бесится на подобные фразы.

Пушкин: Александр Сергеевич, но не моя же вина, что меня так называют! Скажите ему уже, кто-нибудь!

Островский(мрачно): Я уже пытался…

Лопе де Вега: Мне кажется, он не может простить вам “Моцарта и Сальери”. 

 

Мольер: Вам ведь известно, Сальери вовсе не травил Моцарта… Компрене ву?

Пушкин: Да хоть бы и не травил! Это не повод давать мне наглые и ненужные советы…

Мицкевич(сочувственно): Так, To śkoda. Trudno. 

 

Пауза

 

Локи:Обожаю так делать! Кстати, чуть было не забыл. (Встает). В данный момент на сцене находятся:(по порядку указывает на упоминаемых им личностей) Пушкин Александр Сергеевич-(с усмешкой)солнце русской поэзии, что является лучшим его описанием. Здесь все ясно. 

Далее, Грибоедов Александр Сергеевич. Ну, тут, наверное,  то же все понятно, но, все-таки. Русский писатель, поэт, дипломат. Наиболее известен по своей комедии “Горе от ума”. 

Александр Николаевич Островский  — русский драматург, творчество которого стало важнейшим этапом развития русского национального театра. Наиболее известные произведения “Гроза” и “Снегурочка”. 

Мицкевич Адам- польский поэт романтик. Особо знаменит по своему эпическому произведению “Пан Тадеуш”.  

Гоголь Николай Васильевич – русский прозаик, драматург, публицист. Автор “Ревизора”, “Миргорода”, обозванного им поэмой произведения “Мертвые души”. Мольер- великий французский драматург, создатель классической комедии, по профессии актёр и директор театра, более известного как труппа Мольера. Хочу отдать ему должное за то, что превратил мрачную легенду о Дон Жуане в острую сатиру… Кстати, Мольер- это его псевдоним. 

Уильям Шекспир- величайший английский драматург. “Гамлет”, “Ромео и Джульета” et cetera… Здесь все ясно. 

Гёте- великий немецкий писатель, поэт, драматург. Наиболее известные произведения- “Фауст” и “Страдания юного Вертера”.  

Так, кто там еще… А, Лопе де Вега. Испанский драматург, реформатор драматургии классицизма, создатель испанской драмы. (Садится)

 

Все писатели мрачно смотрят на него некоторое время, потом отворачиваются. 

 

Пауза

 

Островский: Господа, а давайте к нему кого-нибудь пошлем, чтобы он  сказал этому извергу заняться, скажем, новыми писателями. Ведь посмотрите, сколько их развелось! И все какие-то мерзости описывают! И, что самое ужасное, пропагандируют!(Сам себе)Тьфу, ну и словечко! А все от этого понабрался…

 

Локи:А ведь это мысль… 

 

Грибоедов: И то правда. НО. Кого подослать, вы подумали? 

 

(Пауза)

 

Локи(Внимательно прислушивается)

 

Булгаков(появляется на сцене)

 

Мольер(хитро улыбаясь): Бегемота-он обаятельный…

Булгаков(мрачно): Во-первых, кот Бегемот – выдуманный персонаж. Во-вторых, его образ мне подсказан, в некоторой степени, самим Локи.

 

Локи: Я польщен.

 

 Булгаков:А в-третьих, и что самое важное, я не обладаю должным обаянием.(Обрывая любые попытки  заставить его говорить с Локи) ВСЕ!

 

Локи (встает): Сея пылающая натура именуется Михаилом Афанасьевичем Булгаковым.  Русский писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр. Автор повестей и рассказов, множества фельетонов, пьес, инсценировок, киносценариев, оперных либретто. Наиболее известные произведения-“Мастер и Маргарита”, “Белая гвардия”, “Записки на манжетах” и другие. 

 

Булгаков опасливо косится на Локи. Садится. 

 

Пауза

 

Пушкин(внезапно): А давайте лучше Чехова!

Мольер: Почему Чехова?

Пушкин: Ну он же у нас “Пушкин в прозе!”  Да и вообще. У него нервы крепкие. 

 

На сцене появляются Чехов и  Пьетро Аретино. 

 

 

Локи(Радостно): “О!” Вот оно!

Локи вскакивает и в долю секунды оказывается около писателей. 

 

Шекспир(озадаченно): Gentelmen, мне кажется,  вопрос решился сам собой…

Гоголь: Да, действительно. Вы видели, как этот Локи подскочил? 

Островский(испуганно): Как будто опять что-то придумал…

Пушкин(мрачно): Знать бы, ЧТО он на этот раз выдумал…

 

Локи (показывает на каждого по очереди): Пьетро Аретино— итальянский писатель, сатирик, публицист и драматург, ведущий итальянский автор своего времени, благодаря своим сатирам и памфлетам заработавший прозвание «бич государей, божественный Пьетро Аретино», считающийся  предтечей и основателем европейской журналистики. 

Чехов Антон Павлович- русский писатель, драматург, врач. Общепризнанный классик мировой литературы. Его произведения по частоте постановки уступают, разве что, Шекспиру. “Краткость-сестра таланта”,- сказал он когда-то. Использовал более 40 псевдонимов, основатель трагикомедии…

 

Пьетро Аретино (перебивая): Что вы на людей кидаетесь?!

 

Локи: А вы, что, думаете, вас так просто можно узнать только по внешнему виду?! 

 

Пьетро Аретино: Нет, но…

 

Локи: Вот именно! (К Чехову) Антон Павлович! Как же я рад вас видеть! Вы меня узнаете? 

 

Чехов: Да-да,..(хочет что-то сказать)

 

Локи: Превосходно! 

 

Чехов: Я вам зачем-то нужен?

 

Локи: Да, именно вы… Я хотел бы поговорить по поводу одной вашей пьесы…

 

 

Пьетро Аретино (Огорченным тоном): К сожалению, он не может сейчас говорить о своей работе над какой-либо пьесой без текста… (собирается уйти с Чеховым подальше)

 

Локи: Не волнуйтесь, она у меня с собой! (Достает откуда-то книгу)

Вот она! Вспоминайте, Антон Павлович. Предложением, называется…

 

 

Чехов (с улыбкой) Да, я…

 

Локи:Вспомнили? Замечательно! А теперь о деле…

Мне показалась пьеса неинтересной, особенно для писателя вашего уровня…

Антон Павлович, голубчик, вы же великолепный автор психологических портретов и мастер шутки! А тут? 

Это же для вас вовсе не предел возможности… И вы бросили это, можно сказать, на полдороге! 

Ну вот что мы изначально то имеем?

Некто пришел делать предложение, а сам никак с невестой не поладит. То одно не поделят, то другое, повторяют еще одну фразу по сто раз. 

 

Чехов: Ну что же, предложите, что можно было бы сделать…

 

Локи: Как что?! Ведь скучно же, Антон Павлович, скучно! И вот повторяют и повторяют… Неужели вам это старое и истерзанное всюду повторение кажется смешным? 

 

Пьетро Аретино (Хочет что-то сказать)

 

Локи(Не обращая ни малейшего внимания) Найн, это дело надо исправлять! 

Вот послушайте, дорогой Антон Павлович, что стоит сделать. 

 

Чехов:Я слушаю, слушаю.

 

Локи: Предположим, будет у них, у Чубоковых,  скажем, кузен, “умеет играть на гитаре, скучающий молодой человек, ну, навроде меня”

 

Пьетро Аретино: Я так и подумал…

 

Локи: И нужно еще нечто драматичное. Понимаете, для усиления характеров. Ну, как в “Грозе” Островского, знаете? 

 

Чехов(Кивок)

 

Локи:Знаете, прекрасно!

И здесь нужно что-то в этом роде. 

 

Чехов (С интересом) Что, например?

 

Локи: Ну не знаю… Младенец, тонущий в пруду, например. “Бедную Лизу” Карамзина знаете? Вот, как она. 

 

 

Пьетро Аретино: Но откуда же там пруд? Вы ведь читали, там нет никаких прудов!

 

Локи: Ну хорошо, в корыте!

 

Пьетро Аретино: Помилуйте, почему в корыте? 

 

Локи:Но его же могут уронить в корыто или в бочку?!

 

Пьетро Аретино(Хочет что-то сказать)

 

Локи: Ну не лезьте вы, я вас прошу.  Вы же знаете, я по-итальянски  в данный момент времени не говорю…

 

Пьетро Аретино не успокаивается. 

 

Локи:Нет, вижу,  вы не понимаете…  Лучше я вам все это покажу. 

Поднимите занавес!

(Ничего не происходит)

Все приходится делать самому!(убегает куда-то в темноту. Там слышится грохот, ругань на немецком и английском языках)

 

На сцене появляется Байрон.

Байрон: Я тут натолкнулся на некоего молодого человека…

Мицкевич: Мистер Байрон, To ne młody chlovek, то Локи…

Байрон: Realy? Тогда понятно… А почему он поминал Чехова? 

Шекспир(мрачно): Будет ему давать советы по одной из его пьес. 

Гёте: Критиковать, одним словом. 

Байрон (злорадно усмехаясь): Наконец то и до него добрались. Как думаете, вынесет? Я ставлю на то, что наш чахоточный не выдержит. 

Лопе де Вега (саркастически): И что ставить будете, осмелюсь спросить? Ни у кого сейчас ничего особо ценного при себе нет. Вы забыли? Да и вообще, это низкий предлог.

Мицкевич: Именно! И, знаете ли…

Пушкин(не обращая ни малейшего внимания): Я вас, лорд Байрон, пожалуй, поддерживаю. Никто не может вынести подобного. 

Лопе де Вега(не меняя тона):Не вы ли давеча говорили, что у Чехова крепкие нервы?

Островский(сам себе): Ну не знаю, у кого там какие нервы , а мне лично Локи надоел уже после первого общения с ним… 

Мольер: А я  считаю, что Антон Павлович выдержит и еще многим форы даст!

Гоголь: Поддерживаю!

 

Гёте (встает): Надо бы беднягу как-то морально поддержать. Любезный, за мной пожалуйста. (идет к Чехову. За ним следуют Булгаков, Шекспир и официант с подносом, на котором стоит бутылка вина и несколько бокалов.  Гёте жестом предлагает стоящим в молчании писателям вина)

 

Пьетро Аретино: Благодарю…

(Чехов отказывается)

Гёте(слуге) Идите, любезный.(К Чехову)  Вы не нервничайте так сильно,  лично мне Локи в свое время тоже советы давал. И вполне себе полезные. По мифологии. 

Булгаков: А мне он подал несколько замечательных идей…

Шекспир: И мне. Вы же знаете мою “Двенадцатую ночь”?

Булгаков: И моего “Ивана Васильевича”?

Пьетро Аретино уходит к столу.(активно пьет вино. Весьма активно)

Чехов: Простите, а с чего вы взяли, что я огорчен его вмешательством? Мне лично интересно, что он придумает. (Улыбается) Я совсем не прочь посмотреть, что из всего этого выйдет. 

Все стоят  или сидят как громом пораженные, смотрят на Чехова во все глаза. 

Пьетро Аретино (залпом выпивает свой бокал): Ставлю на Чехова!

Все оживают. 

 (Поднимается занавес. На сцене уже все готово. В одном из кресел сидит Степан Степанович).

Локи(стоит на сцене)Подайте мне, Антон Павлович, пожалуйста, гитару.(Чехов подает) Данке.

Кхе, Кхе. Предложение. По мотивам произведения Антона Павловича Чехова.(указывает на последнего) В доработке вашего покойного слуги. (Кланяется) Действующие лица:

 

Булгаков:Короче, Склифасофский. 

 

Локи(Грозит Булгакову кулаком) Так, на чем я остановился.(нарочно долго думает) А! Да, действующие лица.(еще секунду задумывается) В общем, сами все поймете. В процессе.

 

Локи(Тут же вливается в действие, снимает с одного из кресел пиджак по моде времени и надевает его вместо своей куртки или другой современной нам одежды. Гитару ставит у кресла)

Ну а как поживаете вы, Степан Степанович? Да и кузина моя дорогая?

(Все с недоумением смотрят)

Не смотрите на меня так! Сами знаете же, что нужно вступление. 

 

Байрон: (язвительно) А никого, кроме вас, на эту роль, конечно, не нашлось? Кадров не хватает?

 

Локи(Запускает курткой или другой современной нам одеждой в Байрона и прикладывает палец к губам)

 

Чубуков: Дела-то наши ничего. Да только Наталья-то у меня все в невестах, замуж никак не могу выдать. 

 

Локи: Что вы говорите, никогда бы не подумал! 

 

Чубуков: Женихов в округе совсем нет!..

 

Локи: И что же, прям таки нет женихов? Быть того не может!(в сторону) ох, не люблю я подобные разговоры…  Но для завязки сюжета…

 

Чубуков: Вы меня слушаете? Что вы сказали?

 

Локи: Что? Нет, нет, я всецело вас слушаю. 

 

Чубуков: Вы, кажется, сказали, что не любите слушать подобные разговоры…

 

Локи: Не люблю? А, это…Понимаете, не люблю сидеть на месте,  мне постоянно нужно действие, да…(в сторону) ведь услышал же! Ненавижу подобные разговоры!(Чубокову) Так что с женихами-то для кузины, может, я могу чем-то подсобить? С моей энергией и связями…

 

Чубуков(Опасливо смотря на своего гостя) Да есть у нас в округе один помещик, Ломов, наш добрый сосед…

 

Локи: Ломов, говорите? Что ж, да, да, я о нем слышал…Интересный человек… 

 

Чубуков (Более спокойно) Здоровый, упитанный, но очень мнительный человек. 

 

 

Локи: Мнительный? Не беда, это у него нервы просто плохие. Ему бы полечиться. Знаете, электричеством… Хорошое, говорят, средство… Весьма популярно там у них, на Западе…

 

Чубуков: Увы, он интересуется только деньгами. 

 

Локи: Почему все время разговор о деньгах? Поверьте мне, не сегодня, так завтра, херр Ломов придет к вам в белом фраке и в перчатках “весь такой красивый” просить руки всеми нами любимой  Натальи Степановны, “25 лет от роду”…

 

Чубуков: Вы правда думаете…

 

Слуга: Помещик Ломов приехал! Изволите впустить?

 

Локи: О! Что я говорил?

 

Чубуков (Долго смотрит на слугу) Ну что ж, проси! 

 

Локи: Вы мне поверьте, он точно приехал предложение делать…

 

Чубуков (Что-то мрачно бормочет про молодежь, не знающую жизни)

 

Ломов (входит во фраке и белых перчатках).

Вестник объявляет Ломова. 

 

Чубуков (идя к нему навстречу). Голубушка, кого вижу! Иван Васильевич! Весьма рад! (Пожимает руку.) Вот именно сюрприз, мамочка… Как поживаете?

 

Ломов: Благодарю вас. А вы как изволите поживать?

 

Чубуков: Живем помаленьку, ангел мой, вашими молитвами и прочее. Садитесь, покорнейше прошу… Вот именно, нехорошо соседей забывать, мамочка моя. Голубушка, но что же вы это так официально? Во фраке, в перчатках и прочее. Разве куда едете, драгоценный мой?

 

Ломов: Нет, я только к вам, уважаемый Степан Степаныч.

 

Чубуков: Так зачем же во фраке, прелесть? Точно на Новый год с визитом!

 

Ломов: Видите ли, в чем дело. (Берет его под руку.) Я приехал к вам, уважаемый Степан Степаныч, чтобы обеспокоить вас одною просьбою. Неоднократно я уже имел честь обращаться к вам за помощью, и всегда вы, так сказать… но я, простите, волнуюсь. Я выпью воды, уважаемый Степан Степаныч. (Пьет воду.)

 

Чубуков (в сторону). Денег приехал просить! Точно! 

 

Локи: А вы погодите…(наигрывает что-то)

 

 

 Чубуков (Ломову): В чем дело, красавец?

 

Ломов: Видите ли, Уважай Степаныч… виноват, Степан Уважаемыч… то есть, я ужасно волнуюсь, как изволите видеть… 

 

Гоголь: Да говори уже, Господи!

 

Булгаков: Верно, не тяни Муму за хвост.

 

Локи незаметно грозит писателям кулаком. 

 

Ломов: Одним словом, вы один только можете помочь мне, хотя, конечно, я ничем не заслужил и… и не имею права рассчитывать на вашу помощь…

 

Чубуков: Ах, да не размазывайте, мамочка! Говорите сразу! Ну?

 

Ломов: Сейчас… Сию минуту. Дело в том, что я приехал просить руки у вашей дочери Натальи Степановны.

 

Чубуков (радостно): Мамуся! Иван Васильевич! Повторите еще раз — я не расслышал!

 

Локи: Пф, а вы сомневались…

 

 

Ломов: Я имею честь просить…

 

Чубуков (перебивая): Голубушка моя… Я так рад и прочее… Вот именно и тому подобное. (Обнимает и целует.) Давно желал. Это было моим всегдашним желанием. (Пускает слезу.) И всегда я любил вас, ангел мой, как родного сына. Дай бог вам обоим совет и любовь и прочее, а я весьма желал… Что же я стою, как болван? Опешил от радости, совсем опешил! Ох, я от души… 

Пойдите и позовите Наташу и тому подобное. 

Нет, лучше я сам! 

 

Локи: Вот это правильно, я ведь с ней рядом  не рос, не знаю, как точно говорить… Да и вообще… Эти женщины…

 

 

Ломов (растроганный): Уважаемый Степан Степаныч, как вы полагаете, могу я рассчитывать на ее согласие?

 

Чубуков: Такой, вот именно, красавец и… и вдруг она не согласится! Влюблена, небось, как кошка и прочее… Сейчас! (Уходит.)

 

Ломов: Простите, кто вы? Не имею чести вас знать…

 

Локи: Я? А вы не знаете? Я – кузен Натальи Степановны. Логий Кириллович Скандинавский. 

 

Вестник с укором смотрит на Локи. 

 

Чехов (Вздохнув, снимает пенсне и протирает его): А вы не могли взять более  распространенное имя?

 

 

Локи: (Чехову) Да, странное имя, зато запоминающееся. Вините не меня, а время. Представляете, ни одного нормального русского имени на “Ло”! Еще этот… Да и надо же со смыслом… Вы же понимаете, огромная ответственность: не отойти от классики жанра…

 

Ломов: Что вы говорите?

 

Локи: Говорю, не нервничайте вы так, все хорошо будет. 

 

Ломов: Холодно… Я весь дрожу, как перед экзаменом.

 

Локи: Выпейте, это капли Датского короля. Отличное средство.

(Поет)

С детских лет поверил я 

Что от всех болезней 

Капель датского короля 

Не найти полезней 

И с тех пор горит во мне 

Огонек той веры 

Капли датского короля 

Пейте кавалеры 

Капли датского короля 

Пейте кавалеры 

 

Белый свет я обошел 

Но нигде на свете 

Мне представьте не пришлось 

Встретить капли эти 

Если ж вам вдруг повезло 

Вы тогда без меры 

Капли датского короля 

Пейте кавалеры 

Капли датского короля 

Пейте пейте пейте кавалеры

 

Ломов: Вы очень хорошо поете и играете. 

 

Локи: Данке. Приятно слышать. 

 

Ломов: Однако, у меня уж начинается от волнения шум в ушах. (Пьет капли.)

 

Локи: “Сколько же он их пьет-то?! Мне так совсем не хватит… Еще  Александра Сергеевича отпаивать, того, который Пушкин. Я там немного подкорректировал одну его работу,” а это Солнце русской поэзии такое нервное…” Конечно, его понять можно. 

Пушкин: Что?!

Локи (Вздох, закатил глаза, глубокомысленно) Увы, слава сыграла с ним злую шутку… Совсем не переносит критику…

 

Ломов: Простите, что вы сказали?

 

Локи: Я? Это я думал, я думаю в слух, привычка такая, вредная. Да…

Вы продолжайте, продолжайте, я вас внимательно слушаю!

 

Ломов(Нервно кивает, смотрит в одну точку): Главное — нужно решиться. Если же долго думать, колебаться, много разговаривать да ждать идеала или настоящей любви, то этак никогда не женишься… 

 

Локи: Это да…

 

Ломов: Брр!.. Холодно! Наталья Степановна отличная хозяйка, недурна, образованна… чего ж мне еще нужно?

 

Локи: Да, да… 

 

Ломов: А не жениться мне нельзя…

 

Локи: Ох, сейчас он долго будет перечислять свои болячки… И ведь никак его не заткнешь…

 

Ломов: Во-первых, мне уже 35 лет — возраст, так сказать, критический. Во-вторых, мне нужна правильная, регулярная жизнь… У меня порок сердца, постоянные сердцебиения, я вспыльчив и всегда ужасно волнуюсь… 

 

Мицкевич:Не жилец. 

 

Ломов: Сейчас вот у меня губы дрожат и на правом веке живчик прыгает…

 

Локи:Так, что-то он увлекается… Пора перекрыть этот фонтан!

Послушайте!

 

Ломов: Но самое ужасное у меня — это сон. Едва только лягу в постель и только что начну засыпать, как вдруг в левом боку что-то — дерг! и бьет прямо в плечо и в голову…

 

Локи (Ломову): Послушайте!

 

Ломов: Вскакиваю как сумасшедший, похожу немного и опять ложусь, но только что начну засыпать, как у меня в боку опять — дерг!

 

Гоголь(В ужасе): Как же он еще ходит-то!

 

Локи: Послушайте!

Ломов:И этак раз двадцать…

 

Локи:Тьфу!Он меня даже не слышит… Ладно, пусть сам спросит…

 

Ломов: Логий Кириллович, как думаете, как мне лучше… Нет, не так… В общем, вы сами понимаете мое положение… Надо найти подход…

 

Локи(Приободряясь): Вот насчет объяснений вы тут правильно упоминали.… Вот как вы собираетесь просить руки и сердца кузины… Вы начнете опять заикаться, упомянете эти треклятые Лужки, тянуть будете… А современные девушки этого не любят… Это я вам как “Экспэрт”(последнее слово протяжно, с ударением на первом слоге) говорю… Вам нужно Наталью Степановну оглушить, поразить, удивить! Спойте ей свое признание. 

 

Ломов: И… что вы находите подходящим?

 

Локи: Что-что… Ну уж точно не “Грезы любви”. Лучше нечто душевное и страстное. Только, помилуйте, не “Сердце красавицы” и не “Хабанеру”. Это не пройдет, заезжено уже. Нужно нечто новое, оригинальное, лучше всего собственного сочинения. И, главное, будте похрабрее. Вот, например, один мой знакомый, Лунин Михаил Сергеевич, однажды пробрался под окно самой императрицы Елизаветы Алексеевны и спел ей любовную песнь…(Что-то наигрывает)

 

Вышеупомянутые личности появляются в тени. На передний план выходит Лунин. 

 

(Лунин) Да… Было дело… На деревья я залезал с приятелями и орал романсы…

 

Ломов: Помилуйте, они же жили в начале девятнадцатого века…

 

Гете: А он весьма образован, этот Ломов… Не многие в те времена знали Лунина… Сразу видно, что его Чехов придумал… Наталья Степановна, вот теперь этот Ломов… 

 

Пьетро Аретино: Да…Интересные люди… Дай Бог каждому.

 

Локи (Ломову): Что? Ну, значит, это другой Лунин. И под окном другой императрицы. Мало ли их на свете, этих Луниных и царственных особ. И не сосчитаешь!  

 

Все, кроме Лунина исчезают. 

 

Мицкевич(Шепотом) Лунин, уйди со сцены!

 

(Уходит к Чехову)

Шекспир (опасливо косясь) Вы пошли не в том направлении…

 

Лунин: Нет, в абсолютно верном, тут где-то должно быть собрание литераторов… Обещали, между прочим, прийти Рылеев и Бестужев…

Пушкин презрительно фыркает. Все, за исключением Лунина, Вестника и Чехова, уходят к столу. 

Локи:Но это нас сейчас не касается. А вы спойте что-то вроде этого: (поет)

 

Выходи, я тебе посвищу серенаду, 

Кто тебе серенаду еще посвистит? 

Сутки кряду могу до упаду, 

Если муза меня посетит. 

Я пока еще только шучу и шалю, 

Я пока на себя не похож, 

Я обиду стерплю, но когда я вспылю, 

Я дворец подпалю, подпалю, развалю, 

Если ты на балкон не придешь. 

Ей-ей-ей, трали-вали. 

Кабы красна девица жила в полуподвале 

Я бы тогда на корточки Приседал у форточки, 

Мы бы до утра проворковали. 

 

 

Ну, как-то так, вчерне…

 

Байрон: Слушайте, да он издевается!

 

Локи: Ну, в некотором роде…

 

Островский: Такого не могло быть в то время! 

 

Лунин и Мицкевич: Не мешайте драматургу!

 

Ломов: Нет, знаете, это как-то не для меня…

 

Локи: А вообще, она и так согласится. 

 

Ломов:Почему? 

 

Локи: Ей ведь уже 25 лет… Для женщины возраст тот еще, как вы элегантно выразились, “кризисный”. Тут если не за Ломова, так за Скалозуба придется идти…”

 

На сцене появляется Наталья Степановна. 

 

Наталья Степановна: Что это за шум?

 

 

Локи: Это? Так, ничего, балуюсь маленько… Тут вас сей господин дожидается. Имеет важные новости для вас… 

 

Наталья Степановна: Папа сказал, купец… Замечательный товар предлагает…

 

Локи: Да… Купец, купец…(уходит)

 

 

Ломов: Что он там говорил?.. Кажется, Лужки помянул… Да, это вариант…

 

 

Наталья Степановна: Ну вот, ей-богу! Это вы, а папа говорит: поди, там купец за товаром пришел. Здравствуйте, Иван Васильевич!

 

Ломов: Здравствуйте, уважаемая Наталья Степановна!

 

Наталья Степановна: Извините, я в фартуке и неглиже… Мы горошек чистим для сушки. Отчего вы у нас так долго не были? Садитесь…

 

(Садятся)

Хотите завтракать?

 

Ломов: Нет, благодарю вас, я уже кушал.

 

Наталья Степановна: Курите… Вот спички… Погода великолепная, а вчера такой дождь был, что рабочие весь день ничего не делали. Вы сколько копен накосили? Я, представьте, сжадничала и скосила весь луг, а теперь сама не рада, боюсь, как бы мое сено не сгнило. Лучше было бы подождать. Но что это? Вы, кажется, во фраке! Вот новость! На бал едете, что ли? Между прочим, вы похорошели… Вправду, зачем вы таким франтом?

 

 

Ломов (волнуясь): Видите ли, уважаемая Наталья Степановна… Дело в том, что я решился просить вас выслушать меня… Конечно, вы удивитесь и даже рассердитесь, но я… (В сторону.) Ужасно холодно!(пьет капли)

 

Наталья Степановна: В чем дело?

 

Пауза.

Ну?

 

Ломов: Я постараюсь быть краток. Вам, уважаемая Наталья Степановна, известно, что я давно уже, с самого детства, имею честь знать ваше семейство. Моя покойная тетушка и ее супруг, от которых я, как вы изволите знать, получил в наследство землю, всегда относились с глубоким уважением к вашему батюшке и к покойной матушке. Род Ломовых и род Чубуковых всегда находились в самых дружественных и, можно даже сказать, родственных отношениях. К тому же, как вы изволите знать, моя земля тесно соприкасается с вашею. Если вы изволите припомнить, мои Воловьи Лужки граничат с вашим березняком.

 

Наталья Степановна: Виновата, я вас перебью. Вы говорите «мои Воловьи Лужки»… Да разве они ваши?

 

Лунин: Началось…

 

 

Ломов: Мои-с…

 

Наталья Степановна: Ну, вот еще! Воловьи Лужки наши, а не ваши!

 

Ломов: Нет-с, мои, уважаемая Наталья Степановна.

 

Наталья Степановна: Это для меня новость. Откуда же они ваши?

 

Ломов: Как откуда? Я говорю про те Воловьи Лужки, что входят клином между вашим березняком и Горелым болотом.

 

Наталья Степановна: Ну, да, да… Они наши…

 

Ломов: Нет, вы ошибаетесь, уважаемая Наталья Степановна, — они мои.

 

Наталья Степановна: Опомнитесь, Иван Васильевич! Давно ли они стали вашими?

 

Ломов: Как давно? Насколько я себя помню, они всегда были нашими.

 

Наталья Степановна: Ну, это, положим, извините!

 

Ломов: Из бумаг это видно, уважаемая Наталья Степановна. Воловьи Лужки были когда-то спорными, это — правда; но теперь всем известно, что они мои. И спорить тут нечего. Изволите ли видеть, бабушка моей тетушки отдала эти Лужки в бессрочное и в безвозмездное пользование крестьянам дедушки вашего батюшки за то, что они жгли для нее кирпич. Крестьяне дедушки вашего батюшки пользовались безвозмездно Лужками лет сорок и привыкли считать их как бы своими, потом же, когда вышло положение…

 

Наталья Степановна: И совсем не так, как вы рассказываете! И мой дедушка, и прадедушка считали, что ихняя земля доходила до Горелого болота — значит, Воловьи Лужки были наши. Что ж тут спорить? — не понимаю. Даже досадно!

 

Ломов: Я вам бумаги покажу, Наталья Степановна!

 

Наталья Степановна: Нет, вы просто шутите или дразните меня… Сюрприз какой! Владеем землей чуть ли не триста лет, и вдруг нам заявляют, что земля не наша! Иван Васильевич, простите, но я даже ушам своим не верю… Мне не дороги эти Лужки. Там всего пять десятин, и стоят они каких-нибудь триста рублей, но меня возмущает несправедливость. Говорите что угодно, но несправедливости я терпеть не могу.

 

 

Ломов: Выслушайте меня, умоляю вас! Крестьяне дедушки вашего батюшки, как я уже имел честь сказать вам, жгли для бабушки моей тетушки кирпич. Тетушкина бабушка, желая сделать им приятное…

 

Наталья Степановна: Дедушка, бабушка, тетушка… ничего я тут не понимаю! Лужки наши, вот и всё.

 

Ломов: Мои-с!

 

Наталья Степановна: Наши! Хоть вы два дня доказывайте, хоть наденьте пятнадцать фраков, а они наши, наши, наши!.. Вашего я не хочу и своего терять не желаю… Как вам угодно!

 

Пьетро Аретино: Что-то мне это напоминает…

 

Ломов: Мне, Наталья Степановна, Лужков не надо, но я из принципа. Если угодно, то, извольте, я вам подарю их.

 

Наталья Степановна: Я сама могу подарить вам их, они мои!.. Всё это, по меньшей мере, странно, Иван Васильевич! До сих пор мы вас считали хорошим соседом, другом, в прошлом году давали вам свою молотилку, и через это самим нам пришлось домолачивать свой хлеб в ноябре, а вы поступаете с нами, как с цыганами. Дарите мне мою же землю. Извините, это не по-соседски! По-моему, это даже дерзость, если хотите…

 

Ломов: По-вашему выходит, значит, что я узурпатор? Сударыня, никогда я чужих земель не захватывал и обвинять меня в этом никому не позволю… 

 

Пьетро Аретина: Нет, это мне определенно что-то напоминает… И, главное, что-то недавнее. 

 

Ломов: (Быстро идет к графину и пьет.) Воловьи Лужки мои!

 

 

Наталья Степановна: Неправда, наши!

 

Ломов: Мои!

 

Наталья Степановна: Неправда! Я вам докажу! Сегодня же пошлю своих косарей на эти Лужки!

 

Пьетро Аретина: Да, определенно. Я даже знаю, что. 

 

Ломов: Что-с?

 

(Нечленораздельные звуки. Пушкину зажал рот Лопе де Вега.)

 

Наталья Степановна: Сегодня же там будут мои косари!

 

Ломов: А я их в шею!

 

Наталья Степановна (Ломову) и Байрон (Лопе де Вега), одновременно: Не смеете!

 

(Литераторы на переднем плане ругаются, каждый на своем языке в течение всего спора до появления Степана Степановича. Лунин на пару с Чеховым молчит и пьет вино. Чехов снимает пенсне и стоит, закатив глаза. )

 

Ломов (хватается за сердце): Воловьи Лужки мои! Понимаете? Мои!

 

Наталья Степановна: Не кричите, пожалуйста! Можете кричать и хрипеть от злобы у себя дома, а тут прошу держать себя в границах!

 

Ломов: Если бы, сударыня, не это страшное, мучительное сердцебиение, если бы жилы не стучали в висках, то я поговорил бы с вами иначе! (Кричит.) Воловьи Лужки мои!

 

Наталья Степановна: Наши!

 

Ломов: Мои!

 

Наталья Степановна: Наши!

 

Ломов Мои!

 

Лунин: Что за дураки…

Входит Локи. 

Локи: Что здесь вообще происходит? Schweigen!

 

(Все умолкают)

 

Чубуков (входя). Что такое? О чем кричите?

 

Локи: Да Лужки они не поделили… И не поделят… Понимаете…

 

Наталья Степановна: Папа, объясни, пожалуйста, этому господину, кому принадлежат Воловьи Лужки: нам или ему?

 

Чубуков (ему): Цыпочка, Лужки наши!

 

Ломов: Да помилуйте, Степан Степаныч, откуда они ваши? Будьте хоть вы рассудительным человеком! Бабушка моей тетушки отдала Лужки во временное, безвозмездное пользование крестьянам вашего дедушки. Крестьяне пользовались землей сорок лет и привыкли к ней, как бы к своей, когда же вышло Положение…

 

(Литераторы волнуются)

 

Чубуков: Позвольте, драгоценный… Вы забываете, что именно крестьяне не платили вашей бабушке и тому подобное, потому что Лужки тогда были спорными и прочее… А теперь всякая собака знает, вот именно, что они наши. Вы, значит, плана не видели!

 

(Заново и с новой силой начинается спор литераторов.)

 

Ломов: А я вам докажу, что они мои!

 

Чубуков: Не докажете, любимец мой.

 

Ломов: Нет, докажу!

 

Чубуков: Мамочка, зачем же кричать так? Криком, вот именно, ничего не докажете. Я вашего не желаю и своего упускать не намерен. С какой стати? Уж коли на то пошло, милаша моя, ежели вы намерены оспаривать Лужки и прочее, то я скорее подарю их мужикам, чем вам. Так-то!

 

Ломов: Нет, вы просто меня за дурака считаете и смеетесь надо мною! Мою землю называете своею да еще хотите, чтобы я был хладнокровен и говорил с вами по-человечески! Так хорошие соседи не поступают, Степан Степаныч! Вы не сосед, а узурпатор!

 

Лунин: Уууу. 

 

Чубуков: Что-с? Что вы сказали?

 

Наталья Степановна: Папа, сейчас же пошли на Лужки косарей!

 

Локи: Мда… Интересное у нас тут пошло действо. Все-таки люди такие смешные… 

 

 

Лунин: Господа, я знаю, как решить сей вопрос! 

Вам сейчас нужно найти знающую старушку, коей лет 100 или 200… Пусть и решает проблему! 

Чехов оборачивается и недоуменно смотрит на Лунина. 

Локи: Ну и зачем ты это сказал?

 

(появляется старушенция и со скрюченным пальцем и вещает о правах одной из сторон на Лужки, собственноручно ею выданных. Говорит и исчезает. На заднем плане  тихо что-то говорят двое столь же старых мужчин. Все исчезают.)

 

Лунин: Это была лишь шутка…

Чехов(со вздохом): Хороши шутки…

 

Ломов: Я вам судом докажу, что они мои!

 

Чубуков: Судом? Можете подавать в суд, милостивый государь, и тому подобное! Можете! Я вас знаю, вы только, вот именно, и ждете случая, чтобы судиться и прочее… Кляузная натура! Весь ваш род был сутяжный! Весь!

 

Писатели ругаются, на заднем плане появляются по мере упоминания родственники каждой из сторон, ругающиеся. 

 

 

Ломов: Прошу не оскорблять моего рода! В роду Ломовых все были честные и не было ни одного, который находился бы под судом за растрату, как ваш дядюшка!

 

Чубуков: А в вашем Ломовском роду все были сумасшедшие!

 

Наталья Степановна: Все, все, все!

 

Чубуков: Дед ваш пил запоем, а младшая тетушка, вот именно, Настасья Михайловна, бежала с архитектором и прочее…

 

Ломов: А ваша мать была кривобокая. (Хватается за сердце.) В боку дернуло… В голову ударило… Батюшки!.. Воды!

 

Локи: Почти все капли, между прочим, выпил. Чем я нервных авторов отпаивать буду? Знал бы, не один, не два, а штук пять графинов взял бы… А то и все десять. 

 

Чубуков: А ваш отец был картежник и обжора!

 

Локи: А еще он назвал вас земляным червяком… 

 

Чубуков: Что-с?!

 

Пауза. Ломов пьет. Литераторы ругаются. Предки ругаются. 

 

Локи: Ну вот, все выпил… Я так и знал…

 

 

Лунин (пытается успокоить писателей): Господа, обратите на меня, в конце  концов, внимание! (Видя, что все напрасно, машет на все это рукой)

А, ладно, отойду, а то  ведь действительно затопчут в этой кутерьме.

 

Наталья Степановна: А ваша тетка — сплетница, каких мало!

 

Ломов: Левая нога отнялась… А вы интриган… Ох, сердце!.. И ни для кого не тайна, что вы перед выборами под… В глазах искры… Где моя шляпа?

 

Локи: Ох, теперь надо как-то всю эту ораву родственников, они же предки, отправлять обратно… Воистину, подсобил Лунин, нечего сказать.

 

Лунин виновато смотрит.

  (фигуры в тени мрачно перешептываются. Когда спор оканчиваются, исчезают. Тени: “Спокойно помереть не дают,  все косточки перемывают… даже после смерти…сволочи вы после этого, а не потомки …”)

 

(Разговор между Чеховым, Локи и Луниным длится вплоть до первой реплики Чубукова, обращенной к Локи. Все остальные до того момента спорят.)

Локи: Антон Павлович, вы живы там еще?

Чехов (кивок)

Локи: Значит так, сейчас она (указывает рукой на спорящих) впадет в истерику, это ладно, можно пережить, но дальше идет всякая нудная фигня (Чехов вздрагивает) про собак, а сие скучно до смерти. 

Чехов: И?..

Локи: Может все-таки младенца утопим? Я ведь вам предлагал в начале пьесы. Ружье должно выстелить!

Лунин (подходит поближе): А где мы младенца возьмем?

Локи: Вы, что, не знаете, откуда берутся дети?! Не знал, что мне придется еще и этому вас учить…

Лунин: Да я в другом смысле. Где мы в данный момент младенца искать будем?

Локи: Да… Действительно… 

Чехов: И это как-то несмешно…

Локи: Думаете? Ладно, пожалуй, вы правы. Надо их просто быстрее поженить. Вы согласны, Антон Павлович?

Чехов (кивает)

Лунин: Вот и порешили. 

 

 

Наталья Степановна: Низко! Нечестно! Гадко!

 

Чубуков: А сами вы, вот именно, ехидный, двуличный и каверзный человек! Да-с!

 

Ломов: Вот она, шляпа… Сердце… Куда идти? Где дверь? Ох!.. Умираю, кажется… Нога волочится… (Идет к двери.)

 

Чубуков (ему вслед): И чтоб ноги вашей больше не было у меня в доме!

 

Наталья Степановна: Подавайте в суд! Мы увидим!

 

Ломов уходит, пошатываясь.

 

 

Наталья Степановна: Каков негодяй? Вот и верь после этого добрым соседям!

 

Чубуков: И эта кикимора, эта, вот именно, куриная слепота осмеливается еще…

 

Наталья Степановна: Какая наглость! 

Чубуков (Локи): А вы говорили…

 

Локи: А я-то тут причем?! Не я же его за язык тянул о Лужках говорить, даже предупреждал этого не делать… А он… Да и вы тоже хороши: уперлись, как бараны, лбами и давай: мои, нет наши… Вот и упустили жениха…

 

Наталья Степановна: Жениха?!

 

Локи: Только что дошло! А ты думала, зачем он такой весь красивый во фраке пришел. Чаю выпить или все капли мои истратить? Наивная…

 

Наталья Степановна:  Ах! (Падает в кресло и стонет.) Вернуть его! Вернуть! Ах! Вернуть!

 

Чубуков: Кого вернуть?

 

Наталья Степановна: Скорей, скорей! Дурно! Вернуть! (Истерика.)

 

Чубуков: Что такое? Что тебе? (Хватает себя за голову.) Несчастный я человек! Застрелюсь! Повешусь! Замучили!

 

Локи: Ну стреляться и вешаться, пожалуй, не стоит. Мороки много, вы лучше отравитесь. Расходов меньше, и грязи нет. Да и проще во много раз. 

 

Наталья Степановна: Умираю! Вернуть!

 

Локи: Ладно, Бог с вами, есть у меня еще капли, пейте. Ну, пейте, пейте, легче станет…(Наталья Степановна плачет) Какие у вас организмы, однако, слабые…

 

Чубуков: Тьфу! Сейчас. Не реви! (Убегает.)

 

Лунин: Ее бы успокоить как-то, вишь, убивается…

 

Наталья Степановна стонет уже у Локи на плече

 

Локи (ласково ее гладит по спине): Ну что вы, не убивайтесь вы так. Придет, живой и невредимый… Еще счастливо вместе вспоминать это недоразумение будете…

 

Чубуков (вбегает): Сейчас придет и прочее, черт его возьми! Уф! Говори сама с ним, а я, вот именно, не желаю… О, что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом!

(Локи долго смотрит на ругающихся писателей)

Локи: Мда, кстати, пока не забыл. Алексан Сергеич… 

(Писатели умолкают)

Пушкин: Как вы смеете…

 

Локи: Да не вы,  Грибоедов! Что вы все-таки точно заложили в образе Софьи? Впрочем, можете ответить после. По окончании действия. Просто крик души…

Наталья Степановна: Вернуть!

Чубуков (кричит) Идет он, тебе говорят.

Локи: Ну, что я говорил! Живой он и скоро придет, а вы тут же в истерику… 

 

Чубуков: Зарежусь! Обязательно зарежусь!

 

Локи: Я же вам русским языком сказал: травиться надо, уж точно не резаться.  

(В дверях показывается Ломов)

Чубуков: Ну, разговаривай сама с ним! 

Локи: Постойте! Послушайте, дядюшка, они ведь опять поругаются… Лучше сразу их благословите, и дело с концом!

 

Ломов (входит, изнеможенный): Страшное сердцебиение… Нога онемела… в боку дергает…

 

Наталья Степановна: Простите, мы погорячились, Иван Васильевич… Я теперь припоминаю: Воловьи Лужки в самом деле ваши.

 

 

Чубуков. Женитесь вы поскорей и — ну вас к лешему! Она согласна! (Соединяет руки Ломова и дочери.) Она согласна и тому подобное. Благословляю вас и прочее. Только оставьте вы меня в покое!

(Молчат)

 

Чубуков. Она согласна! Ну? Поцелуйтесь и… и черт с вами!

(Молчат)

 

Чубуков. Целуйтесь!

 

Ломов. А? кого?

 

Локи:Да поцелуй ты ее уже, Господи!

 

Ломов(Целуется с Натальей Степановной.) Очень приятно… Позвольте, в чем дело? Ах, да, понимаю… Сердце… искры… Я счастлив, Наталья Степановна… (Целует руку.) Нога отнялась…

 

Наталья Степановна. Я… я тоже счастлива…

 

Чубуков. Точно гора с плеч… Уф! 

 

Локи:А вы не радуйтесь раньше времени. Мало ли, что случиться может… 

От Байрона, например, жена убежала через какое-то время…

 

Байрон:Да как он смеет!

 

Локи:Мистер Байрон, с вами я с огромным удовольствием поговорю после! 

 

 

Ломов: Надо теперь как-то отпраздновать такое великолепное событие. 

Наталья Степановна: Может быть, поедем на охоту? Испытаем наших собак?

 

Локи: Да-да. Только после об этом поговорите. 

 

Чубуков. Ну, да начнется семейное счастье! Шампанского!

 

Локи: Это верно!

 

Чубуков: Шампанского! Шампанского!

 

 

Двое людей вбегают на сцену. Каждый с шампанским и бокалами. Один из них настойчиво предлагает Локи отведать напиток. 

Локи: Спасибо! Ладно, я уже все, что хотел, сделал. Мне пора. (Слезает со сцены)

Любезный, гитару!

(ловит гитару, брошенную ему слугой)

(Занавес падает)

Локи: Вот, видите, Антон Павлович! Вот, как надо было написать вашу шутку с самого начала!  

Чехов: А вы не подумали, как потом сложится их дальнейшая супружеская жизнь? 

(Пауза)

Локи: Да какая разница! Ну поубивают они друг друга на охоте, делов-то. Зато представьте себе, какой сюжет! “Драма на охоте”! Кстати, возьмите на заметку. 

(Пауза)

Локи:Ладно, до свиданья! У меня еще много дел. Появились кое-какие мыслишки…(уходит)

 

Все вздыхают с облегчением. 

 

Внезапно Локи возвращается. 

 

Локи:Но напоследок я скажу!

 

Все:О Боже!

 

Локи(Поет):

На свете есть разные страны,

В них разные люди живут,

И разное пьют из стаканов,

И разную пищу жуют.

Но мы-то покруче их будем,

И это понятно ежу:

Ой, родные спокойные люди,

Послушайте, что расскажу.

 

Ха-ха, ха-ха, такая вокруг чепуха. 

 

Однажды японцы хотели

Разбить силикатный кирпич.

Хотели, но через неделю

Японцев разбил паралич.

Не знали косые ребята,

Что этот простой булыган —

Оружие пролетарьята

И только лишь нам по зубам.

 

 

Островский:Нету больше мочи! 

Пушкин:Держите крепче, я его убью!(сдерживают)

Гоголь:Саша, не надо…

 

 

Локи(продолжает петь)Ха-ха, ха-ха, такая вокруг чепуха. 

 

Однажды швейцарец со шведом

Приехали в Нижний Тагил,

И город рабочий к обеду

Приезжих уже хоронил.

Швейцарец со шведом дышали

Всего восемнадцать минут.

Вообще-то у нас на Урале

Железные люди живут!

 

Ха-ха, ха-ха, такая вокруг чепуха. 

 

Вообще-то подобные шутки

О странностях нынешних дней

Я мог бы рассказывать сутки,

Но надо быть в жизни скромней.

Спасибо, друзья, за вниманье,

От радости прямо дрожу!

До сви… до свида… до свиданья,

 

Мицкевич:Idź już!

 

Локи:Ну все, ухожу, ухожу!

(Уходит)

Ха-ха, ха-ха, такая вокруг чепуха. 

Пауза

Грибоедов:(тихо)Ушел?

 

Лунин (подкрадывается к месту исчезновения Локи)Ушел.

 

Все(кроме Чехова): Слава Богу!

 

Все с уважением смотрят на Чехова. Тот вздыхает. Подходит к столу.  Пушкин с Байроном пожимают ему руку. 

Чехов вздыхает снова. Протирает пенсне. Все молчат. Садится. 

 

Чехов(помолчав, со вздохом): Подайте шампанского. 

Слуга спешит исполнить приказание. 

 

Занавес. 

  • : стихи_и_проза